Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

 

Егорка всегда был любопытным: интересовался и делами родных, и делами друзей, и знакомых, и незнакомых. В мире для него не было чего-то неинтересного. Его детское сердце жаждало все нового и нового. Оно искало в каждом уголке тайны, в каждом слове скрытый смысл, в каждом рассказе подтекст. 
Но было среди всех желаний одно - несбыточное для Егорки. Он хотел любить. Но что это такое? Как узнать это чувство ещё только будущему мужчине? Никак. Поэтому трудно было не только его сердцу, но и разуму, горячему уму.

Город. Для одних город – мир шансов, мир лотерей, где у тебя есть возможность вытянуть счастливый билетик и стать другим. Для других – мир адских мучений, где главная цель -  просто выжить. Необходимо сказать, что переход из одной группы в другую возможен в равной степени: сегодня ты с «билетиком жизни», а уже завтра ты можешь потерять его или, что еще хуже, случайно порвать. И наоборот. Волоча босые ноги по переполненным улицам, ты можешь случайно наткнуться на тот самый, потерянный кем-то, «билетик жизни» и уже завтра войти в мир шансов. Так всегда: одни теряют – другие находят. Так всегда…

Егорка был городским, однако городскую жизнь недолюбливал: не хватало простоты. Поэтому летний отдых в деревне он всегда ждал с нетерпением, как глоток свежего воздуха. 
 В доме, построенным дедом, Егорка был желанным гостем. Правильно сказать, что каждый был таковым вне зависимости от степени родства и ширины кармана. Неудивительно. Там, где простота, всегда найдется место искренности и любви, правде и неподдельной заботе.

Деда Егорки уже не было как два года. Пытаясь вытащить из проруби своего приятеля, он сам стал заложником ледяной стихии, ледяной корки, да и самой зимы. 
Егорка деда помнил отчётливо: обязательно выбрит, причесан и покладист. Дед к тому же был верующим: молился вечерами. То ли Богу, то ли своим внеземным духам.  Точно никто не знал. Знали только, что трапезничать без молитвы нельзя. Дед будет ругаться. Да и ругался он по-доброму. Скорее советовал, нежели отчитывал. 
Дед без памяти любил бабку свою – Ильиничну. «Ильинька моя», -  величал её дед, питая ненависть к шипящим.
Ильинька любила своего мужа не меньше. Иногда казалось, что умереть они должны в один день. Возможно, так и было бы, если бы…
После смерти деда жилось трудно: тоскливо. Плакала. Рыдала. Чуть ли не завывала. Лишь Егорка был для неё утешением. В нем она видела копию деда: его доброе лицо, всегда ярко-голубые глаза, его ироничную манеру общения. Да и Егорка сам хотел быть похожим на деда.

В конце июня, когда все городские дела потеряли смысл, Егорка приехал в деревню к бабушке. Бабушка о делах родителей не спрашивала: отец бросил семью после рождения Егорки, а с матерью Егорки она созванивалась каждый день и вечер. Только сам Егорка интересовал Ильиничну.
- Как твои дела, сынок?
- В горку, бабуль.
- В Едрусь?
- В Эльбрус!- не без улыбки сказал Егорка.
- Едрусь-Едрусь… Как же ты….
И дальше разворачивался диалог, который знаком каждому, у кого была та самая бабушка, всепоглощающе любящая детей.
…     
В середине июля Егорка познакомился с девчонкой из соседнего района. То было важное событие!
Егорка, не знающий, что происходит, но чувствующий, что это совсем не похоже ни на что, стал нервничать днями. Отсюда беспокойство и неуверенность. Маша заселилась с вещами в сердце Егорки. Но сердце оставалось легким, воздушным, непомерно невесомым. 
А вот разум... Он боролся и искал. Он не находил еще таких чувств. И не воспринимал их. Процесс постоянной борьбы непонятного с разумом длился до середины августа. Хоть и считается, что после второго августа вода становится чрезмерно холодной, все знают – это только суеверие.

14 августа Егорка и Маша пошли на реку. Вода ледяной не была. Ледяной корки тоже не было. До зимы еще не скоро. Казалось бы, все впереди: окончание школы, университет, свадьба, работа, дети, внуки… Мысли бегали и цеплялись одна за другой. Как-то всё слишком далеко спланировано. Подозрительно.

Маша, очень приятной наружности, была приятна и в общении. Вот лишь плавать не умела. Да и зачем ей уметь, если всегда рядом будет крепкая опора. Она Егорку то ли полюбила, то ли решила поиграть с ним – однозначно тут трудно сказать, ибо одно привязывается к другому, да ещё и дети. 
Маша, раздевшись, сразу пошла в воду, возложив оставшиеся обязанности на Егорку. Егорка раскладывал содержимое пакетов, расстилал покрывало… Остановил его от занятия резкий знакомый крик. Маши не было видно. 
Бросив всё, Егорка метнулся в воду. Нырнул. Нога Маши запуталась в железных оковах, которые оказываются ненужными предприятиям, и те сбрасывают их в воду. 
Обреченная Маша двумя руками вцепилась в жилистое тело Егорки. Он ни о чём не думал. Он не сопротивлялся. Он сам её держал. Когда его лёгкие просили воздуха, Маша просила его присутствия. Любила. Или боялась.

Её глаза стали неподвижными первыми. Егорка, находившейся уже на грани бессознательного состояния, видел очертания бездыханного тела Маши. Сердце Егорки ничего не знало. Оно перестало любопытствовать и робко преклонилось перед смертью. Оно успокоилось.
…    
Их тела нашли не следующий день. Они держались друг за друга - так сильно сцепились. Он всегда хотел быть похожим на деда. И был. И даже смерть была похожая. Не глупая. В храбрости нет места глупости.
Такие люди не жалеют себя. Они готовы на все ради других. Они жертвуют собой. Они способны сострадать. 
Они не живут спокойно. Их задача в сохранении спокойствия других. Впрочем, они успокаиваются тоже. Но только никто не знает, когда...

 

Автор: Козлов Илья Дмитриевич, Москва

Участник Международного конкурса «Реальная помощь»

 

Об авторе от первого лица:

Свой путь творческий начал с 2012-ого года, поступив в МГУ. Начал расти и реализовываться, отбрасывая всё лишнее и отсекая традиционные формы и шаблоны. 6 лет работал на телевидении в спортивной сфере, но после "ушёл" в творчество как литературное и сценарное, так и визуальное (видеоискусство). Путешествую, открываю новые взгляды и новые культуры. Верю, что земля бесконечная.

8 Плохо5