Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

 

Года два ползал я по вологодским свалкам, тепловым камерам, всевозможным притонам, чердакам и подвалам, взывая через газеты, телевидение и радио к обществу и властям: давайте решать проблему стремительно нарастающей, отвратительной  бездомности!

Увы, мои писания были гласом вопиющего в пустыне: ни кого из начальственных кругов  эта проблема  не интересовала. 

Некогда им было,  нужно было делить общественную собственность, а тысячи вчерашних строителей, рабочих, крестьян, лишившихся работы, жилья, социального статуса, заживо гнили на помойках, опускаясь все ниже и ниже.

И тогда я  решился на отчаянный шаг,  назначив сам себя городским сумасшедшим.  Я   тогда уже был известным журналистом: работал в областной газете обозревателем, собственным корреспондентом самого тиражного журнала страны «Сельская новь»,  колумнистом газеты «Известия» …  И вот, оставив эти престижные занятия, я приступил к созданию Вологодского ночлежного дома

Иначе получалось, что слова, которые выкрикивал я в защиту не успевших перескочить  из  социалистического поезда в  капиталистический, идущий в обратную сторону,  окажутся пустопорожней болтовней.

Меня не прельщали лавры Владимира Гиляровского, знатока московских трущоб. Я о славе и не думал. И только несколько лет спустя я понял, что Гиляровского-то я превзошел: на ощупь изучил этот придонный мир новой России. За пять лет через мое заведение прошло более 2 тысяч человек, которых я лично проанкетировал, с каждым поговорил по душам и дал реальный шанс вернуться в общество.  Далеко не все вернулись, но шанс у них был.

Практически без государственной поддержки,  правда,  мне передали  в аренду  старинное здание 18 века, бывшее до революции ночлежкой, а все остальное - на голом энтузиазме. Опыт Макаренко помог. Я ввел в ночлежке самоуправление, и не ошибся.  Все мои ночлежники работали. Часть  -  по хозяйству, часть строила баню во дворе, часть на очистке городских улиц, часть на рынке убирала территорию, часть  на  восстановлении монастырей… И надо сказать, что за пять лет не было сколько-нибудь серьезного преступления.  Иногда какой-нибудь бывалый предложит:

-Константинович! С твоей головой мы  может весь город под контроль взять. Нам  все станут платить. Сорок  человек каждую ночь сорви голов – сила.  Ты только скажи.

Витя Голубев до ночлежки жил в тепловой камере завода железобетонных изделий. Жил два года с тех пор, как освободился. Ему еще повезло: другие ютились по канализационным люкам… Днем в камере пропаривали бетон, ночью она становилась Витиным жилищем.

Он даже обзавелся кое-какой домашней утварью, матрасом, ящиками… Он даже мог приглашать к себе дам. Ведь и бомжу женского тепла хочется. Однажды Витя приметил на вокзале девицу лет двадцати пяти.  Весь ее облик говорил о бродячей жизни. Витя напоил ее кофе с булочкой в буфете, пригласил к совместной жизни.

Девка приехала с Москвы, жила на трех вокзалах в контейнере, торговала телом. Потом чем-то провинилась перед смотрящими, пришлось спасаться бегством.

Витя прожил с ней несколько месяцев, но потом девицу нашли  на запасных путях со вспоротым животом. Видимо, расплата догнала ее.

Пришел он ко мне в ночлежку среди зимы. Маленький, в стоптанных ботинках, шапке, похожей на воронье гнездо… И в богатом китайском пуховике, на котором густо присутствовали следы бродяжной жизни.

-Ночевать не дозволите? Гражданин начальник?

- Ночуй, вот направление: пройди рентген, прожарку и приходи. 

-Вот спасибо, - обрадовался он, показывая сразу все три уцелевших зуба.

Я принялся заносить в книгу его исходные данные:

«Голубев Виктор Иванович, 1933 года рождения, русский,  тридцать семь лет отсидки по лагерям и тюрьмам. Кличка – «Голубь»

 -А трудовой стаж у тебя есть?

-Ни единого дня. – Отвечал он гордо.

-А профессия?

- Профессия известная. – Отвечал он – Вор. Так возьмете ночевать, а то меня менты из тепловой камеры поперли.

-Ночуй! Только на промысел больше не ходи, а то свободы можешь не дождаться в очередной раз. Схоронят под номером на зоне без имени и фамилии.

- Да нет, Константинович, я от дел давно отошел. Стар стал.

…Так Витя стал жить в ночлежке. Нрав у него был веселый. Если чего удавалось ему добыть из състного – на общий стол тащил все.

Под вечер  любил у меня сиживать, рассказывая истории из своей жизни. Свою отсидку он начал  малолеткой за колоски с колхозного поля. В лагере и прошел воровскую школу. А потом и пошло, поехало:  «откинулся», украл, сел,  магазин «подломил»,

« упал на нары»…

-  Какая это жизнь, Витя? Ты вором себя  кличешь, а настоящие-то воры на мерседесах, да на яхтах, а не в ночлежках прозябают… Не чем гордиться

- А я, может, за свою жизнь слова доброго не слышал. Только вот в ночлежке себя человеком почувствовал. Лежишь на белой простыне, в потолок белый смотришь, ни кто на тебя не орет, в бок дубиной не тычет. Может я такой потому, что я за свою жизнь настоящих людей не встречал. Одни «тамбовские волки» . Сколько я по кабинетам начальников походил – и там волки.

Как-то я попросил обитателей ночлежки написать подробные автобиографии. Первым принес бумагу Витя, исписанную почерком, про который говорят: «одной ногой пишет, другой зачеркивает».

Автобиография назвалась  так: «Состав преступления»

Как-то приехал ко мне товарищ, известный доктор из Санкт-Петербурга Алексей Скачков. Заинтересовался ночлежкой, ее обитателями. Познакомил я его с Витей Голубевым. Беседовали они друг с другом часа два. Доктор растрогался и дал Вите пятьсот  рублей.

- Знаешь, - сказал он мне. - А мне этот Витя понравился. Человек он – не плохой. Жаль только жизни не видел – все по тюрьмам да по лагерям.

Чуть позднее идет Витя:

- Хороший  человек, - говорит, - у вас этот товарищ  доктор. Жалко только его. Столько лет над книгами корпел, диссертацию защищал, а теперь пашет не разгибаясь. Жалко мне его, жалко.  Человек хороший, а жизни не видел.

Витю устроил я в дом престарелых. Долго он ко мне в гости ездил, как к своему близкому родственнику.

Через пять лет я передал свое хозяйство в государственную структуру: правительство выпустило распоряжение о создании государственных домов ночного пребывания. И я с легким сердцем вернулся обратно  в родную  стихию журналистики. Однако, воспитанники мои не согласились с этим и устроили манифестацию у окон городской мэрии с требованием вернуть меня обратно.

Откуда им было знать, что директором я стал от безысходности. Как говорили в девяностых: «за базар отвечать надо…»

 

Автор: Анатолий Ехалов, Вологда

Участник международного конкурса «Реальная помощь»

Об авторе от первого лица:

Писатель, кинорежиссер, автор 30 книг о Русском Севере и его людях Заслуженный работник культуры РФ.

4 Плохо5